Гражданская война в Сибири. Петровы

Они были первыми

В ту осеннюю ночь.

У степной дороги от Барабинска на Татарск встретил я невысокий, словно бы вросший в землю обелиск. В списке имен на обелиске я не нашел Анфисы Петровой, хотя твердо знал, что где-то здесь закончен был последний, самый трудный ее поход.

В архивах Томска, Омска, Петропавловска неизменно отвечали, что об Анфисе Петровой сведений не имеется. И объясняли: «Отступая, Колчак архивов не оставлял». А старый земляк туляк-оружейник писал мне: «Есть у вас где-то в Сибири наши туляки Петровы. Варя попалась казакам с листовками еще в девятьсот пятом. Изведала казачьих нагаек да получила туберкулез в двадцать лет. Дочь ее, Анфиса, вела подпольную работу до октября и при Колчаке. И быть не может, чтоб не осталось следа».

Варвара Абрамовна умерла от туберкулеза? Такой версии я еще не слышала.

Успела родить пятерых детей. Старшая 1897 года рождения. Двадцать лет явно не соответствует действительности. По моим расчетам на момент смерти (1913 год) ей было 34 года.

С архивами ГАТО (Томск) и ИАОО (Омск) я не плохо знакома. Но как-будто про Анфису там искать нечего. С Петропавловском, написано, что нет смысла связываться.

Время неумолимо. Уж нет больше и старого туляка-оружейника, а мне за многие годы поиска удалось раздобыть лишь скупые свидетельства.

…Надвигавшаяся революция поднимала и будоражила. Несколько рабочих семей из тульских железнодорожников отправились на восток и среди них Петровы.

До отъезда из Тулы Петровы не были железнодорожниками. Андрей Родионович в главе «Ген справедливости» писал по-другому.

След вдруг обнаружился в степном Татарске, в архиве Г. С. Скоробогатько — неутомимого местного краеведа, бывшего политработника, знатока краткой, но яркой истории красногвардейских отрядов города Татарска.
Сформированы они были в мае восемнадцатого, когда белочешский мятеж в Челябинске, в Новониколаевске разрезал Сибирь на несколько частей. Тогда-то по поручению В. И. Ленина Я. М. Свердлов и распорядился срочно подкрепить восточный фронт.

Где искать архив Скоробогатько Григория Сергеевича?

Воспоминания участника этих боев Е. Шарашина я нашел в архиве Скоробогатько.

Головная группа разведотряда состояла всего из двух человек: Шарашина и Петровой. Двадцать верст пешком с разъезда Кошкуль до станции Тебисская, видно, не очень утомили. На Тебисской они еще издали заметили вагоны с солдатами и решили «разведать силы противника».

Шарашину было двадцать семь, Петровой не было и двадцати. С фотографии тех лет глядел на меня крепко сбитый молодой человек. Разглядывал я фотографию Жени Шарашина и представлял, как говорит он: «Слабо зайти на станцию?».

Кому-то, но только не ей. Едва перешагнув возраст девочки, она выступала на митингах. Это она с красным флагом шла во главе демонстрации еще до Октября семнадцатого. О ней вспоминали, как о девчонке «живой и интересной».

На Тебисской их задержали. Офицер сказал, что их расстреляют без следствия. Да, видно, обладала она еще и даром актрисы. Выдала себя за жену Шарашина, говорила, что добираются к его больной сестре в Каинск. Случаются иногда и невероятные вещи. Их отпустили…

Я перечитывал воспоминания о той вылазке в тыл белых, и порой начинало казаться, что разведгруппой командовала она. Нет, командиром оставался Шарашин, но в решающие моменты инициатива переходила к ней. Покинув Тебисскую, они встретили в назначенном месте разведчиков и вскоре наткнулись на разведку противника. И с ее команды «За мной, товарищи!» началась атака: врага забросали гранатами.

Для одной вылазки в тыл противника и этого было более чем достаточно. Так нет же — они пробирались еще и в занятый мятежниками Каинск…

Перелистывая эти потертые страницы, я не переставал радоваться: надо же так — за день узнал об Анфисе больше, чем за прошедшие десять лет! Только Скоробогатько, расположенный вначале всячески соглашаться со мной, сказал вдруг решительно:

— Жаль вас разочаровывать, только вашу Петрову зовут Анфиса, а мою — Зина …

На этом наше согласие с ним и кончилось.

— Ваша Петрова — сибирского масштаба, моя — местного, — продолжал Скоробогатько. — Анфиса, по вашим данным, появлялась и на Урале, а Зина дальше Каинска и Омска не добиралась. Зина была совсем молода, уверяю вас.

Тут то я показал копию с рукописи начальника штаба татарских отрядов Э.Михалевского. Из нее следовало, что в той памятной разведке участвовала «Петрова Анфиса — дочь старого большевика».

Где рукопись начальника штаба татарских отрядов Эраста Дмитриевича Михалевского?

Михалевского Скоробогатько знал лично, вел с ним многолетнюю переписку, не доверять Михалевскому он не мог и все же не уступал в споре.

— Может, Зина — это подпольная кличка? — предположил я.

— Клички были у крупных партийцев, — не сдавался Скоробогатько.

Ну хорошо, и все же замену имени объяснить нетрудно. Во время великих перемен не любили старообрядческих иен. Да и так ли скромны заслуги Зины? Был же в Татарске до революции случай: в сутолоке вокзала она, Петрова, спасла от полиции приезжего агитатора. А позже сколотила целую девичью подпольную группу для переписывания листовок.

Впрочем, Скоробогатько и сам говорил, что Зина обладала особой силой притяжения, именно ей большевистская организация Татарска во многом была обязана притоком молодежи. А что касается возраста, так ведь у революции для него свой масштаб. Бывший в то время секретарем большевистской партийной организации в Татарске, а затем — командиром отрядов профессиональный революционер М. С. Закриевский числился в стариках, а ведь было ему в то время всего тридцать семь.

По его, кстати, поручению, во время белогвардейского мятежа Петрова участвовала в доставке оружия из Омска. Тут уж прямо под полевой суд дорога! Но ни мать, ни отец ее не препятствовали таким опасным операциям. Объяснение тому уже дано: Петровы-старшие были с большевиками.

Матери Анфиса и другие дети Сергея Константиновича Петрова лишились в 1913 году.

Подводя итоги боев, начальник штаба назвал Петрову в числе лучших командиров. Каким подразделением и где она командовала — пока неизвестно.

Восточный фронт в начале июня 1918 года двигался к Новониколаевску. За считанные дни были заняты Тебисская, Барабинск, Каинск и Каргат. Потери врага исчислялись сотнями. Но с запада накатился новый поток белогвардейцев. По флангам красных отрядов вспыхивали кулацкие восстания.

В отряде, бывшем в те дни в походе, решили разделиться на несколько групп и пробиваться сквозь фланги противника на Тюмень, к своим. Двигались медленно, выдерживая изматывающие стычки с кулацкими бандами.

Сколько пришлось ей передумать за эту дорогу!

Томичи Стрелковы, родственники Анфисы Сергеевны Петровой, рассказывали мне, что осенней ночью 1918 года в их окно раздался тихий стук. Взрослые с опаскою открыли дверь. На пороге, наслаждаясь эффектом неожиданности своего появления, улыбалась Анфиса. Словно бы не было ни войны, ни переполненных тюрем.

Почему год 1918, а не 1919 и даже не 1920, как писал Андрей Родионович в других местах?

Стрелковы были последними, кто ее видел. Вместе с нею белогвардейцы схватили Макара Степановича Закриевского. Его, больного, израненного, закололи штыками. Арестованному Михалевскому удалось бежать. Повезло с побегом и Шарашину.

Петровой не повезло.

Стрелковы говорили мне, что белые изрубили Анфису шашками. И все же я не могу представить это.

Скоробогатько показывал те из немногих домов Татарска, что сохранились с того беспокойного времени. Есть где разместить историко-краеведческий музей. Спор же о том, две было Петровых или одна, не окончен.

— Надо искать, — говорит старый политработник.

И я так думаю. Только добавлю к этому: если и были в Сибири две Петровы, обе дочери старых большевиков, обе участницы схваток с белыми — во многом были они одинаковы: высотой мысли и дела, чистотой сердца.

А. ИЛЛАРИОНОВ, соб. корр. «Известий». ТАТАРСК- ТЕБИССКАЯ-НОВОСИБИРСК.

На фото видим Анфису Сергеевну Петрову. Очень коротка оказалась ее жизнь.

А мне пора сводить все данные в таблицу и составлять план дальнейшего расследования-проверки имеющихся файлов.